Что стоит за увольнением директора сургутского театра? ИНТЕРВЬЮ
Тамара Лычкатая – живая легенда российской театральной жизни: 20 лет назад она бросила «теплое место» директора газпромовского ДК и с «нуля» создала первый профессиональный театр в Сургуте. В канун майдана на Украине она едва не попала там в тюрьму за то, что спасла гастроли театра в Луганске. Во время войны в Донбассе проехала с труппой по прифронтовым зонам, а в 2015 с военными спектаклями «дошла до Берлина». 60 премьер, более 1500 спектаклей, уникальные проекты и постановки… Но 27 апреля 2021 Лычкатую увольняют с должности директора театра, а на ее племянника-замдиректора заводят уголовное дело. Что происходит в Сургуте? Неизвестные детали громкого «театрального дела», мнения экспертов и интервью главной героини истории – в нашем материале.
Театральный фестиваль «Белое пространство», из-за пандемии «путешествующий» в этом году по городам ХМАО, добрался до Сургута в разгар скандала вокруг увольнения директора театра Тамары Лычкатой. За месяц до этого в театре прошли обыски с участием ОМОН. 27 мая в рамках фестиваля в Сургуте показали ее спектакль «Границы памяти…», но ее саму не пустили в театр на репетиции. Сын Лычкатой, художественный руководитель театра Владимир Матийченко, попал в больницу после стычек с новым директором. Племянник Тамары Никифоровны, замдиректора театра Александр Лычкатый – под следствием по обвинению во взятке.
Содержание «предыдущих серий»
Событиям предшествовал конфликт Лычкатой с новым директором Департамента культуры ХМАО Артуром Латыповым, назначенным на пост в июне 2019. С предыдущим руководителем Надеждой Казначеевой у Лычкатой тоже были непростые отношения, но женщинам удавалось находить компромисс. Диалог же с молодым чиновником не задался с самого начала: в ответ на его программные заявления о том, что он намерен поднять сферу культуры в округе, Лычкатая направила ему письмо о провальной организации Года театра в ХМАО. Ну а камнем преткновения стал приказ Департамента о критериях премирования для руководителей учреждений культуры, выпущенный в марте 2020-го — Лычкатая в открытую заявила о его противозаконности и подняла еще ряд вопросов, в т.ч. о финансировании учреждений культуры в регионе.
В мае 2020-го Латыпов и Лычкатая обменялись нападками в соцсетях — после поста чиновника, сфотографировавшегося к 9 Мая на фоне портрета Сталина.
«Нам как бы намекают, кого берут за образец в методах работы, чьим последователем являются, в том числе, в кадровой политике. Или мы ошибаемся?», — написала Лычкатая на странице СМДТ во «ВКонтакте».
«Тамара Никифоровна прекрасно знает о моем методе работы, если вкратце, он складывается в следующую последовательность — это дисциплина, порядок, результат. Не приемлю кумовство и коррупцию», — ответил публично чиновник.
В июне театр направил письмо депутатам думы ХМАО, которые, в свою очередь обратились в прокуратуру. Ее вмешательство заставило Департамент вернуть прежний порядок премирования директоров учреждений. «Мы доказали свою правоту, Вы свои позиции сдали! И это реальность!» — ликовала Лычкатая в соцсетях. На какое-то время наступило затишье, но в ноябре в театр пришел ОБЭП.
А весной 2021 проверку провел уже Департамент культуры, искавший в театре нарушения антикоррупционного законодательства. 15 апреля Лычкатой вручили акт проверки, а в СМИ была вброшена информация, что ей грозит увольнение из-за подозрений в коррупции. 23 апреля в театре прошли обыски: на замдиректора Александра Лычкатова завели уголовное дело, обвинив его во взятке в 50 тысяч рублей. А 27 апреля появились документы об увольнении Лычкатой.
«Было обращение сотрудника театра в прокуратуру округа, которая направила ряд представлений: в инспекцию по труду, в МВД и к нам, в Департамент, — рассказал директор Департамента культуры ХМАО Артур Латыпов. — Каждый проверял в рамках своих полномочий. Зачем к ним [в театр] пришел ОМОН, надо спрашивать у сотрудников МВД. Мы проверили в своей части и выявили серьезные нарушения. При этом, с учетом всех заслуг человека, увольнение прошло по инициативе работодателя, но без [выявленных] виновных действий – ей была выплачена зарплата за три месяца».
По словам руководителя органа власти, за произошедшими событиями стоит вовсе не личный конфликт с Лычкатой, а «цифры и факты».
«Когда я два года назад заступил на должность, мы впервые провели анализ театральной деятельности – картина удручающая. Мы брали 2019 год (когда шла реализация национального проекта «Культура») в сравнении с 2017-м – получилось, что у данного театра бюджет увеличился на 36%, а показатель посещаемости ушел в минус, у единственного театра в округе».
«Эта псевдоаналитика (с которой нас почему-то не ознакомили) — абсолютная ложь, — заявляет в свою очередь Тамара Лычкатая. – Плановые показатели посещаемости Сургутского театра были разработаны и утверждены самим департаментом культуры (в соответствии с окружной программой «Культура Югры», ныне — «Культурное пространство»), и не было года, чтобы сургутский театра не выполнял госзадание (иначе я не получала бы ежегодных премий!). Причем, мы не могли допустить ни недовыполнения, ни перевыполнения плана, поскольку финансирование идет в рамках субсидий. А по внебюджету мы постоянно перевыполняли план: мы зарабатывали огромные деньги!»
Ни с результатами проверки, проведенной Департаментом культуры, ни со своим увольнением создательница театра не согласна: на акт проверки она ответила возражениями, а на увольнение, которое считает незаконным – иском в суд. Но теперь ее не пускают в театр — даже в качестве режиссера ее спектаклей.
«27 апреля, когда был подписан приказ об увольнении Тамары Никифоровны, она сама себя приняла на работу режиссером, но этот ее приказ аннулирован, так как не был соблюден ряд моментов, — поясняет нынешний руководитель театра Светлана Астраханцева. – Мы ее не пускаем, так как, если на работу придет нетрудоустроенный человек, то мы нарушим законодательство».
По словам нового директора, Лычкатую теперь ждут в театре лишь в качестве «почетного зрителя». Астраханцева тем временем объявила набор новых сотрудников. «Театр словно облили грязью: и труппа вдруг стала плохая, и спектакли не такие хорошие, и зрители не идут. Что это? Это не меня уничтожают. Это уничтожают наш театр», — уверена Лычкатая.
Ломать — не строить
— Тамара Никифоровна, невооруженным взглядом видно, что сегодняшние события – плод вашего противостояния с директором Депкультуры ХМАО Артуром Латыпом. Где вы совершили ошибку?
— Мне говорили, что я сошла с ума, еще 20 с лишним лет назад, когда я ушла из «Газпрома», из центра культуры и досуга «Камертон». Меня пригласили в него директором, когда его сдавали в эксплуатацию, и у меня была возможность сформировать коллектив, выстроить всю работу, поскольку у меня было и режиссерское образование, и опыт руководства в сфере культуры. И я горжусь названием нашего учреждения. Как называются дома культуры в нашем нефтяном крае? – «Нефтяник», «Строитель», «Геолог». Наш центр хотели назвать «Газовик», но я убедила «Газпром» дать центру название «Камертон».
И мы действительно стали камертоном культуры нашего города: у нас была создана современная хореография, бальная хореография, детский театр. Но я все-таки мечтала создать настоящий театр. Даже вышла на [гендиректора ООО «Сургутгазпром] Юрия Ивановича Важенина с предложением открыть на базе «Камертона» молодежный экспериментальный театр-студию. Но в стране началась передача «социалки», и он сказал: «Давай посидим тихо, иначе вообще все закроют». Но тему создания театра поддержал город: в 1996 был набран актерский курс из сургутских ребят в Российской академии театрального искусства (РАТИ-ГИТИС). Я руководила этим учебным процессом, параллельно продолжая работать в «Камертоне», который стал базой для этого проекта.
К выпуску актерского курса стало ясно, что принять ребят некуда: театра в городе нет, «Газпром» не был готов отдать здание. А следом должен был выпуститься еще один курс!
Признаюсь: от одного из руководителей города мне тогда поступило предложение НЕ открывать в городе театр. Хотите верьте, хотите нет, но сложилась дикая ситуация: от моего «да» или «нет» зависело, быть ли в городе театру.
На следующее утро я подала Важенину заявление об уходе из «Камертона». Вот тогда он и спросил, не сошла ли я с ума? Понимаю ли я, на что иду? А мне тогда было не 25, и не 30, а уже немножко за 50.
Я ответила, что я не сошла – мне это действительно интересно. И не «я», а «мы» – это город профинансировал обучение ребят, и я не могу их бросить, отказаться от идеи создать в городе театр. И мы пошли создавать. Вместе со мной из «Газпрома» ушел мой сын Владимир Матийченко, заканчивавший в тот момент режиссерское отделение Российской академии театрального искусства. Чуть позже к нам присоединился абсолютно юный, еще пацан Саша Лычкатый, работавший тогда простым осветителем.
— То есть, тема «кумовства», в чем вас обвиняют сегодня – еще с тех времен?
— Да, вот мы трое «коррумпированных» и создавали наш театр. Первые шесть лет у нас не было своей площадки – кочевали со спектаклями по всем городским ДК. Потом нам отдали Дом культуры железнодорожников. Причем, передали его, когда мы были в отпуске, и из здания вынесли все, вплоть до кондиционеров – мы начинали работать в голых стенах. Но мы сделали это! Мы создали наш театр.
— Обвинение во взятке звучит в адрес вашего племянника Александра Лычкатого, а упрек властей в вашу сторону – что он был вашим прямым заместителем…
— Родственные отношения — это любимая тема СМИ и департамента культуры. Во-первых, в России нет никакого запрета на работу родственников в одной организации, за исключением государственной и муниципальной службы. Я руковожу бюджетным учреждением 20 лет, если бы такой запрет существовал, мне бы просто не позволили ничего делать! Во-вторых, ребята достигли всего сами. Володя прошел путь от режиссера, главного режиссера, до худрука театра, Саша – от осветителя, заведующего постановочной частью до замдиректора по производству. Оба профессионалы и имеют огромный авторитет у коллег. Никто никогда не ставил под сомнение их работу. Более того, они прошли конкурс и несколько лет состояли в кадровом резерве округа на замещение должности директора театра.
Именно Александр Лычкатый создал постановочную службу, которая есть сегодня в театре. Благодаря ему мы с легкостью выходили на любые новые сцены в городах России и Европы. Даже будучи замдиректора он был востребован как художник по свету: приглашенные режиссеры часто просили: «На свет дайте Лычкатого!», хотели работать только с ним.
— Есть информация, что заявление на него написала директор ООО «Элитстрой» Елена Рагулина: якобы он вымогал и получил с нее 50 тысяч рублей, когда ее фирма делала ремонт в здании театра. Что за история с ремонтом? Правда ли, что вы отсудили деньги у этого подрядчика?
— Да, более двух миллионов – они, кстати, в театр так и не вернулись. Именно Саша поднял вопрос, что ремонт сделан некачественно, мы пошли в суд и выиграли. Но ремонт был еще в 2017-м году. И вдруг в 2021-м эта мадам подает заявление, что она тогда дала взятку! А что ж ты четыре года молчала? Не знаю, что ей пообещали. Может, сказали: «Пиши, а мы тебе два миллиона спишем»?
Вообще, все эти обвинения в коррупции смехотворны!
Когда ОБЭП с Росгвардией приехали делать обыск у меня дома, следователь была удивлена, сказала: «Странная у вас квартира! Не похоже, чтобы бы 20 лет воровали». Я ответила: «Мне придется вас огорчить».
ОБЭП проверил меня по всем моим делам-счетам. И за все время работы в театре у меня одна квартира. Одна! К слову, у господина Латыпова через 10 лет работы в Югорске (из них четыре года — директором школ) — дом, несколько квартир, дорогие машины и земельные угодья. Это официальные данные.
У меня никогда не было особой любви с Департаментом культуры — за 20 лет было столько проверок, что, если можно было бы за что-то прижать, меня бы давно уже прижали и кончили. Получается, эта госпожа Рагулина — находка для департамента, благодаря которой против Александра шьется дело. Но шьется белыми нитками! Ну а далее пошли абсолютно незаконным путем – написали акт, что якобы нашли у нас какие-то нарушения. По закону у нас есть две недели на ответ, и с 15 по 30 апреля они не имели права выносить никакого, даже дисциплинарного взыскания, не получив пояснений. Но цель понятна: им надо было ввести своего человека внутрь театра.
— С новым директором театра Светланой Астраханцевой у вас тоже конфликт?
— 20 лет назад госпожа Вагина (сейчас – Астраханцева) тоже работала в ЦКиД «Камертон». Она окончила Челябинский институт культуры, отделение культпросветработы. У ребят на актерском курсе она преподавала танец, и я предложила ей пойти с нами – строить театр. Но она сказала, что это риски, а у нее ребенок, и она останется в «Газпроме». И пока мы создавали театр, Света в комфортных условиях, с гарантированной зарплатой и льготами работала руководителем самодеятельных коллективов.
В этой самодеятельности она вращалась более 30 лет. Любительство, любительские коллективы – это ее м менталитет, ее взгляд, ее понимание культурного процесса. Интереса к театру и к его репертуару она не проявляла даже как зритель и практически не знакома с репертуаром театра.
Но сегодня она начинает нанимать актеров, игнорируя полномочия художественного руководителя. Где это видано, чтобы, не спрашивая худрука, брать актеров в театр?
Кстати, за те 30 лет, что она проработала в «Камертоне», там трижды менялся руководитель, и ни разу ей не предложили возглавить центр. А тут раз, и она — директор театра.
— Но, насколько я понимаю, у нее и нет планов оставлять Матийченко художественным руководителем…
— Конечно, нет: уже на второй планерке она сказала ему: «Выйдите, вы мне мешаете». Как будто это детский сад. Какой сейчас план – превратить театр в дом культуры? Владимир Матийченко — первый и пока единственный в округе режиссер, имеющий профессиональное образование ГИТИСа, успешный 20-летний опыт работы в театре. Как режиссер получил признание авторитетных театроведов и театральных критиков.
— Но центральная фигура в истории все-таки Латыпов. Конфликт начался после фото со Сталиным?
— Гораздо раньше – сразу после назначения Латыпова. Поскольку у меня бессрочный контракт и я была совершенно уверена в себе, я позволила себе в открытую заявлять свою позицию относительно его соответствия статусу директора Департамента культуры. Это человек, который в небольшом городе Октябрьский в Башкирии окончил музыкальное училище, переехал в Югорск и стал преподавать по классу гитары. Не смог окончить институт культуры в Уфе, но окончил странный коммерческий вуз (Восточная экономико-юридическая гуманитарная академия — прим.ред.). Не имея педагогического образования, стал директором общеобразовательной школы. С таким послужным списком он идет на конкурс на пост главы окружного Департамента, и по рейтингам не входит даже в первую пятерку. Но становится директором!
Хорошо, пусть так. Но на своей странице в соцсетях он заявляет, что подымет культуру Югры с нулевой точки. Это нас просто сразило – как будто бы не было ни нашего театра, ни наших достижений! Коллектив театра направил ему открытое письмо с предложением обсудить все эти вопросы — за год он так и не встретился с коллективом. Мы поднимали и другие важные темы – например, о том, чтобы театры, которые, как наш, не являются детскими или театрами малых городов, тоже могли рассчитывать на допфинансирование в рамках нацпроекта «Культура».
Мы пять лет не получали средства на развитие: на постановки, техническое оснащение, гастроли, фестивали. Износ механики сцены у нас в театре доходит до 98%! (она – 70-х годов). Например, чтобы поднять и опустить декорации в спектакле, на колосниках ложатся 6-7 человек и руками на канатах все тащат!
Или наше обращение насчет постыдной церемонии закрытия Года театра: мероприятие объединили с Арктическим форумом, собрали очень странную аудиторию, при этом в зале не хватило мест для актеров и сотрудников театров, приехавших из разных городов. Все эти темы мы предлагали обсуждать, в том числе в рамках Совета директоров театров округа, председателем которого я была. Ответов не было. О чем говорить, если на недавний круглый стол с директорами театров об итогах деятельности в пандемийном, 2020-м году не пришел ни один представитель Департамента! Такого в истории округа еще не было.
— Но вы же не могли не понимать, что ваша критика, все эти открытые письма могут вам аукнуться?
— Мне очень хотелось, чтобы мои коллеги прекратили бояться. Чтобы поверили, что принципиальные вопросы, касающиеся развития нашего дела, можно поднимать открыто. Чтобы мы объединились и были услышаны департаментом. В связи с этим все свои обращения, которые направляла в департамент, я предварительно доводила до сведения коллег – директоров театров Югры: на предмет допфинансирования в рамках нацпроекта «Культура», о некомпетентности в работе юридической службы департамента, о неправомерности изменений критериев оценки эффективности руководителей учреждений культуры и другие.
— Пытались ли вы выйти на диалог, наладить контакт с Латыповым?
— Пыталась, но безуспешно. Быть в диалоге – это значит быть в теме, это требует от человека вникнуть в проблемы, анализировать. А Латыпов же просто хочет быть хозяином, увидев которого, подчиненный желал бы только одного — угодить. С моей точки зрения, идет рейдерский захват учреждений культуры округа людьми, нужными не культуре, а Латыпову. Зачем? — это же понятно любому. Следующий на очереди — Центр народных художественных промыслов и ремесел.
В СМИ прозвучало, что Департамент хочет вложить 300 млн в капремонт театра, а Астраханцевой пообещали, что она сможет приглашать великих звезд, и ей все это будут оплачивать. А что же вы раньше не оплачивали, когда мы поднимали тему, что театр не финансируют на развитие, что у нас износ оборудования почти 100%? Самые крупные расходы всегда оплачивались из внебюджетных средств, заработанных театром, так же как и наши гастрольные проекты: в Берлине мы открывали шесть творческих сезонов – на их реализацию департамент культуры не дал ни копейки. Да и вообще их не замечал.
Я как режиссер ставила спектакли в Сургутском театре без гонорара. Между тем, только на моих (малобюджетных, кстати) постановках театр заработал более 8 млн рублей! И это не развлекательные спектакли, а классика – поэзия Серебряного века, творчества поэтов, погибших в годы Великой Отечественной войны, Лермонтов, Пушкин, Зорин…
Наш совместный проект с госуниверситетом «Вспомним всех поименно», наши гастрольные проекты в Донбассе, в Севастополе – это сегодня никого не волнует. Что еще нужно сделать, чтобы выйти на диалог с департаментом?
— Тамара Никифоровна, понятно, что все ваши мысли сейчас – о грустном, но все же… Что вы вспоминаете как самую яркую, необычную историю из жизни вашего театра?
— Когда мы приехали на гастроли в Луганск (шел 2012-й – год накануне Майдана), и украинская таможня не растамаживала фуры с декорациями, заявив, что у них изменились правила, и мы должны оставить в залог 2 млн рублей, который заберем на обратном пути. Мы созвонились с Сургутом – нашлись люди, готовые дать деньги, но таможенники сказали, что не знают, как принять их.
Гастроли должны были начаться спектаклем Владимира Матийченко «Точки…невозвращения» по роману Ремарка, но сыграть его без своих декораций было невозможно, и мы открыли гастроли спектаклем по поэзии Серебряного века «Среди миров, в мерцании светил…», используя декорации Луганского театра. Когда спектакль закончился, оказалось, что зрители не хотят уходить – ждут спектакля, заявленного на начало гастролей. Ждали до 12 ночи, но директор Луганского театра все же попросила людей разойтись.
Понимая, что ситуация зашла в тупик, я предложила водителям пойти в гостиницу отдыхать и сама лично распломбировала декорации — сорвала пломбы кусачками. Прекрасно понимая, какие могут быть последствия: мне могли предъявить все, что угодно – от провоза оружия до наркотиков.
В понедельник меня вызвали на украинскую таможню, и я им заявила:
«Ребята, так нельзя. Вы нас пригласили, мы все ваши условия выполнили. Мы проехали более 5 тысяч километров в труднейших погодных условиях. Если вы сейчас меня арестуете, у театра будет популярность на всю Европу – я вам обещаю. А я спокойно посижу в тюрьме рядом с Юлией Тимошенко».
Признаюсь, было страшно. Но обошлось: таможенники сами придумали, какие бумаги составить, чтобы разрешить ситуацию.
В 2015 году, когда шла война в Донбассе, мы проехали со спектаклем «Имена на поверке» (по произведениям поэтов, погибших в годы Великой Отечественной войны) по городам ДНР и ЛНР, и я лично прошла с артистами этот путь по прифронтовой зоне. В том же году с этим же спектаклем мы проехали от Москвы до Берлина и дали спектакли в 13 городах-героях, а также в столице ФРГ. И я ехала вместе с нашими артистами в гастрольном автобусе, каждый день меняя город и гостиницу (а мне тогда было уже немножко больше, чем 65).
— На ваш взгляд, чем закончится ситуация вокруг вашего увольнения из Сургутского театра?
— Прогнозировать не буду – я сейчас работаю вместе с адвокатами. Я бы не встала в полный рост, если бы сомневалась. Это нужно не только мне, но и моим коллегам, чтобы они поверили: должно положить конец беспределу! Пример тому есть прямо в нашем городе: бывший глава города Сургута сумел отстоять свою честь и достоинства и доказать в суде, что он не вор. Но на это ушло четыре года. Понимаю, что и мне будет нелегко. Страшно за близких, которых будут уничтожать безжалостно. И за наш театр, который уже уничтожают.
Комментарии экспертов
Олег Лоевский, арт-директор фестиваля «Реальный театр», лауреат международных премий имени К. С. Станиславского и С. П. Дягилева, кавалер ордена Французской Республики за вклад в литературу и искусство:
— Тамару Лычкатую я знаю много лет как честнейшего человека: все обещания, в том числе связанные с деньгами, всегда выполнялись. Она очень хороший директор и, что важно, «театральный человек» — тот, кто понимает, как устроен театр, что такое творческий процесс, психологию артистов. Не зная деталей ситуации, могу лишь сказать: Сургут потерял настоящего театрального деятеля, строителя, художника.
Петр Орлов – режиссер-постановщик, дважды лауреат премии «Золотой витязь», обладатель нескольких Гран-При фестиваля Островского в Костроме:
— Тамара Никифоровна создала театр в совершенно нетеатральном городе, и это большой подвиг. Воспитать публику, чтобы она стала ходить в театр, ставить спектакли, приглашать артистов и режиссеров – это очень дорогого стоит. Я не могу быть судьей конфликту, которые произошел в Сургуте, но я хорошо знаю этот театр — там замечательная труппа, артисты, с которыми у меня была многолетняя дружба, я любил туда приезжать, ставить спектакли, они были востребованы. Причем, художественный руководитель относился к ним очень бережно: если нужно было вводить в спектакли своих артистов, он делал это удивительно тонко, точно, профессионально, и спектакли совершенно не страдали от этого.
Сама Тамара Никифоровна еще полна сил, энергии и планов — очень жаль, что они не будут воплощены в жизнь. Ведь она — не просто первый директор театра, она его создатель, а к создателям должно быть особое отношение. К тому же, она сама еще и режиссер – вы не представляете, как это здорово, когда театром управляет человек, понимающий профессию, а не пришедший менеджер: вчера руководил магазином, сегодня театром, завтра – прачечной. Тамара Никифоровна – профессионал, знающий и видящий театр, очень современный человек, несмотря на свой возраст, и желающий, чтобы ее театр был современным. Она всегда была в курсе новейших тенденций -– летала в столицы на форумы, и ее коллектив был на передовой театральной жизни страны. Жаль, что этот этап в жизни театра закончился.
Евгения Тропп, редактор журнала «Петербург театральный», завкафедрой театроведения Театрального института Санкт-Петербурга:
— Я знакома с Сургутским музыкально-драматическим театром более 15 лет. В 2005 году я оказалась на премьере спектакля «Сирано де Бержерак» Владимира Матийченко, потом не раз приезжала в театр – и на отдельные премьеры, и чтобы отсмотреть подряд несколько спектаклей и обсудить их потом с труппой и худруком. Я заставала театр в разные периоды – на подъеме, в кризисе, на этапе поисков… Но в любой ситуации я видела, что и директор Лычкатая, и режиссер Матийченко вкладывают все свои душевные силы, весь свой профессиональный опыт в развитие театра, без которого для них просто нет жизни.
Тамара Никифоровна Лычкатая – человек сложного, порой колючего нрава, взрывного темперамента (а разве в театре могут задержаться стертые, невзрачные личности?) Я могла спорить, удивляться, задавать вопросы – диалог был возможен всегда. В ситуации с мгновенным увольнением уважаемого и заслуженного директора между культурными властями и Лычкатой явно нет диалога. Я не юрист и могу говорить только с человеческой и профессиональной точки зрения: это увольнение произведено в высшей степени несправедливо и грубо! Тамара Никифоровна изгнана из театра, которому в течение десятилетий отдавала здоровье и силы. Мое уважение к ее деятельности, к ее труду на благо театра – бесконечно.
Анатолий Анохин, кандидата юридических наук, эксперт в области трудового права:
— Увольнение директора Сургутского театра Лычкатой не может быть признано законным: после вручения акта внеплановой проверки ей должна была быть предоставлена возможность ответа. И она оспорила результаты проверки, о чем уведомила Департамент культуры ХМАО. Решение об ее увольнении не могло быть принято до истечения срока подачи возражений на результаты проверки (15 дней). Случившееся нельзя расценивать иначе, как злоупотребление правом и нарушение порядка увольнения.
К тому же, Конституционный суд разъяснил, что если увольнение наносит вред интересам организации, то оно должно быть признано незаконным. То, что сейчас вред нанесен интересам сургутского театра, это бесспорно: в театральной общественности это решение называют не иначе как вопиющим и несправедливым. Все в один голос говорят, что это – уничтожение театра, когда на должность директора ставится человек, который не имел к театру никакого отношения!
Следите за новостями ИА «Уральский меридиан» на нашем ТГ-канале.
Фото превью: из аккаунта Тамары Лычкатой в Instagram