Одна против всех – дочь проклятого наркома | Уральский меридиан

Одна против всех – дочь проклятого наркома

«Одна против всех» – интригующее название на обложке тонкой книжечки в твёрдом переплёте. Но если бы туда можно было втиснуть весь материал, то она бы превратились в фолиант о перипетиях XX века. Поверьте, даже то, о чём вспоминает автор хватило бы на много-многосериальный телефильм с крутым сюжетом!

Музей итории ГУЛАГа
фото из книги «Одна против всех»

Эта книга в мои руки попала после того, как её прочитала моя матушка, Людмила Фёдоровна Липатова, а в свою очередь она её привезла из Москвы. Дело в том, что её пригласили на конференцию, которая проходила в «Музее истории ГУЛАГа». Она там представляла свою книгу «Дороги и судьбы» посвящённую строительству железных дорог на Ямале и в том числе Сибири, читала доклад о репрессированных во времена Сталина, людях, которые строили 501-й стройку, а также предысторию этого гигантского строительства.

Книжецу «Одна против всех», честно говоря, я сначала проигнорировал, положил на стол, где ожидали свою очередь ещё несколько книг по истории, мало ли что сейчас, в годовщину 1917 года могут написать. Но потом несколько раз перечитал, ведь это были воспоминания приёмной дочери одного из самых одиозных личностей времён Сталина Н.И. Ежова.

Напомню, что пишет Википедия, хотя я ей доверяю далеко не полностью, но вкратце:

«Николай Иванович Ежов родился 19 апреля (1 мая) 1895 г. Где-то там учился, боролся и на вершине карьеры, с конца января 1937 года, занял пост Генерального комиссара государственной безопасности, где прослужил до 1938 года»

Кстати, у меня давно возник вопрос, на который я  до сих пор не могу найти адекватный ответ – почему 1937 год стал каким-то самым мрачным в истории Советского Союза, как любят говорить некоторые историки и особенно либеральные правозащитники! А публицисты очень любят словосочетание: «Большой террор». Но ведь были и более жестокие репрессии и до этого года! Впрочем, это разговор для отдельной статьи. Но боюсь, что мои выводы будут многим не по нраву.

Впрочем, вернёмся к дочери Николая Ежова, вернее, приёмной дочери. Кстати, книжка основана на её письмах к Ивану Паникарову, председателю Ягоднинского общества «Поиск незаконно репрессированных» (п. Ягодный, Колыма).

Дочку Ежова звали Наталья Николаевна Хаютина. Как девочка попала в эту семью до самой смерти для неё была загадка, но последствия во всей жизни были далеко не загадочными, после того как Ежова сняли с поста, а впоследствии расстреляли. Она постоянно оказывалась под присмотром так называемых «компетентных органов». А ведь когда её разлучили с приёмными родителями, ей было шесть лет, так что она гораздо позже узнала, что была приёмной дочерью. Впрочем, семья Ежовых, так и не удосужилась полностью оформить документы на Наталью. Кто же был настоящими родителями Натальи, она так до самой смерти не узнала. По некоторым сведениям, её отец «в 30-е годы был посланным НКВД в Лондон». А вот воспоминания о приёмных родителях у неё остались только светлыми:

Наташе Ежовой 11 месяцев. Начало 1933 г .
фото из книги «Одна против всех»

«Как я уже писала, отец занимал ответственный пост, его я почти не видела. Зато, когда он вырывался домой, что мы творили. Он подбрасывал меня к потолку, катал на спине, заваливая кучей игрушеку. За день-два он узнавал обо мне всё, сколько зубов, что я люблю, а что нет, как дела по музыке, ведь в четыре года меня усадили за фортепиано… Мама работал в редакции журнала «СССР – на стройке», тоже очень редко бывала дома, моим воспитанием полностью занималась няня».

Когда всесильного Ежова сместили, а потом расстреляли, девочка оказалась в детдоме. И вот тут начал закалятся её характер. В одном из детдомов новичков избили, это была традиция, чтобы проверить «кто хлюпик, а кто и постоять за себя может, с кем можно дружить, а от кого надо держаться подальше», воспитателей в этот момент рядом никого не оказалось.

Вот что Наталья вспоминала в одном из писем:

«Я рада, что нас приучали к труду, это ой как полезно для дальнейшей жизни. Даже когда была нехватка р УК, нас посылали на сплав леса. Мы вылавливали толстенные брёвнышки и оттаскивали их от воды, а уж там мужчины складывали их штабели. Тяжело, очень тяжело, не скрою. Ведь мы были ещё очень маленькие и худенькие. Но зато потом так приятно поесть у костра. Уху ели. Нам в детском доме не часто вдоволь  есть приходилось… Шла война. И мёрзлую картошку за счастье считали поесть. Хлеб ели наполовину с лебедой, когда с кукурузой, но только это редко было. Жмых грызли, травку всякую в лесу собирали для еди. Летом-то привольно, сытнее жилось… Клевер считай, весь поели…. Тяжёлое время было, вспоминать страшно… Училась я хорошо, но была страстной непоседой. Вертелась на уроках, баловалась, за что меня часто выставляли за дверь. А в детском доме за это наказывали. Или мы чистили картошку (это ещё хорошо, хотя котёл был здоровущий), или оставляли без обеда. У нас и так живот к спине прирастал, а тут приходилось глотать слюни и ждать ужина».

Посёлок ВАлькумей, Чукотка, 1970-е гг.
Фото из книги «Одна против всех»

Спасением у Наташи была художественная самодеятельность. Они даже ездили с гастролями по области, где их очень тепло принимали и вкусно кормили! Потом она поступила в ремесленное училище и как она вспоминает:

«Всех-то приняли сразу, а со мной опять заминка вышла. Дней восемь или десять нас с воспитательницей вызывали в Управление МВД. Сидел там один тип по фамилии Коган и всё орал изо дня в день одно и то же: Как вы не понимаете! Ведь по окончании училища она пойдёт на завод!»

И всё из-за отца. И так всю жизнь, тень приёмного отца, Николая Ежова, преследовала её. Она даже уехала на Дальний Восток, но и там «компетентные органы» приглядывали за ней. Ломали карьеру, хотя она всю жизнь проработала в художественной самодеятельности и учителем на очень Дальнем Востоке: Певек, Валькумей, Сусман и так далее по Чукотке, Колыме

«Не в лагере была и не в тюрьме,

Я сама себя арестовала.

И теперь живу на Колыме,

Куда себя сама я и сослала…»

Какая-то оторопь берёт от этих строк Натальи, ведь это воспоминания и итог всей пройденной жизни.

Не успевала Хаютина переехать в другой посёлок Чукотки, как тут же вызывали «компетентные органы» беседовали, что-то доказывали на повышенных тонах, угрожали. Напомню, когда Ежова расстреляли, ей было 6 лет, и она была приёмная дочь, правда неофициально.

Вот что она пишет в письмах:

«Теперь мне уже восемьдесят с «прицепом» и я давно не «дикарь». Но иногда вспыхиваю как порох… А радость? А что это такое? Для некоторых это полное обеспечение в жизни, модные наряды, стереомагнитофоны…. А для меня – музыка. Моя работа. Удачно прошёл концерт – радость. Чувствуешь свой труд. … Но почему-то чаще хочется быть одной быть одной. И это желание растёт с каждым годом».

Она так и осталась – одна против всех. Впрочем, я не знаю, не знаком с этой замечательной женщиной, а только по небольшой книжице её воспоминаний. И в душу мне запало ещё одной стихотворение Натальи Николаевны:

«Однажды Щука помогла Емеле,

А золотая рыбка – старику.

Вот если бы во всё это поверить,

То сказки  или бы с нами наяву.

Но чудеса лишь в сказках жили,

На помощь щуку ты уже не позовёшь,

А рыбку лишь в аквариуме увидишь –

По барабану ей, как ты живёшь!»

Наталья Хаютина в одном из писем как-то обмолвилась:

«Знаю, миллионы людей проклинают его (Николая Ежова – прим. моё) Знаю, его никогда не реабилитируют – ведь не будет виноватых. Но мне он не сделал ничего плохого, он любил меня, и любовь была обоюдной. Я буду до конца дней своих помнить его доброту. Верю, в душе он был добрым человеком, каким и останется в моей памяти. И пусть меня за это осудят, но только с ним. Да-а, не очень-то красиво получается, я, кажется, иду одна против всех…Но ведь это мой отец!… Кто же его защитит, кроме меня? Приходится одной бороться, хотя знаю, что это ни к чему не приведёт. Однако…»

P.S. А статью хочу закончить словами Натальи Хаютиной:

«Только сейчас, на закате жизни начинаешь думать, сколько же ошибок сделано, сколько наворочено, накручено морских узлов, которые не развязать даже старому «морскому волку».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ЧИТАТЕЛЯМ:

Читайте самое интересное в нашем ТГ-канале

Присоединяйтесь к нам в других соцсетях

Стали очевидцем события или есть красивые фото и видео...

Присылайте нам в редакцию, где вам удобно!

Написать в редакцию admin@ural-meridian.ru: Сообщить новость

3 комментария к “Одна против всех – дочь проклятого наркома”

  1. Валентин

    …думаю, многого мы не знаем об этой парочке. В 1992 году по дороге в Загорск познакомился в электричке с австралийцем из Сиднея который сидел и читал достаточно толстую книжку под названием E. Arkus » Zhenya Feigenberg – In The Hell Of Stalinist Russia» (Atheneum Publishing Charity Сirculation Melbourne1955 г.)…У меня с собой был второй том Н.М Карамзина, который я тогда перечитывал, предложил ему поменяться книгами, но он отказался, сказал, что не его и читает он её для того, чтобы лучше узнать Россию…В общем такое вот шапочное знакомство на волне «перестройки». ( Почему запомнил название книги? наверное только потому, что записал себе в блокнот, ну и конечно тогда интерес был на подобную, доселе мне неизвестную литературу)…

  2. Всеволод

    Спасибо за комментарий. Такой толковый и интересный рассказ сейчас редкость. ИНтересно, что после этой книги он стал думать о России? Написал Вам на почту. Как бы мне не хотелось, но постепенно собирается материал об этой грани истории нашей страны.

  3. Спасибо большое за интересную статью!
    И у меня возник вопрос, можно ли как-то почитать или хотя бы увидеть 1 экземпляр книги? Хранится ли она в музее? Как она попала к вашей маме? Возможна ли оцифровка?

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Прокрутить вверх

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: