Никите было 10 лет, когда его мама умерла от туберкулеза. Соне, его младшей сестре, тогда только исполнилось 3. Дети остались сиротами. Они были от разных мужчин. В свидетельстве о рождении в графе «отец» у обоих стоял прочерк. Муж умершей Елены, отец Сони, в то время отбывал срок, а бабушка даже не пыталась оформить опеку над детьми.
На похоронах Никита сам подошел к маминой двоюродной сестре Надежде и попросил взять его к себе. Отказать ему женщина не смогла. Уже когда брат с сестрой оказались в семье Надежды и Михаила, выяснилось, что у Никиты и Сони – туберкулез. Также у девочки выявили серьезные неврологические проблемы, поставили диагноз – ЗПР, — пишет Е1.
Но новые родители не испугались диагнозов. Сегодня у Сони, которая в 4 года знала всего одно слово «мама», стопка грамот за участие в городских конкурсах. Девочка растет умницей и красавицей. Никита, спустя год лечения в больнице, сейчас тоже совершенно здоров. И все в их жизни было понятно и спокойно, пока на свободу не вышел отец Сони.
Надежде 35 лет. Она работает бухгалтером на одном из предприятий Каменска-Уральского. Ее мужу Михаилу 36, он железнодорожник. У Надежды с Михаилом дружная, благополучная семья. Они любят своих детей, и те ни в чем не нуждаются.
Рома, родной сын супругов, вместе с Никитой и Соней играет в детской комнате. Семья живет в частном доме – в нем чисто, опрятно, уютно и спокойно. Соня называет своих опекунов мамой и папой.
Надежда говорит, что если бы знала, что на Соню будет претендовать ее родной отец – она сразу бы удочерила ее. Опекунские выплаты – хорошая материальная поддержка, учитывая то, сколько приходится тратить средств на Сонино лечение — один курс массажа стоит 5,5 тысячи рублей. Но обошлись бы и без этих денег…
«Сначала мне дали только временную опеку. Нужно было собирать документы, проходить школу приемных родителей. Потом мы занимались лечением детей — садики, процедуры, санатории. А через год нам позвонили из опеки и сказали, что какая-то женщина обратилась к ним и заявила, что она бабушка Сони, что она хочет общаться с внучкой. Я была не против. Отправила ей запрос в «Одноклассники», но ответа не получила. Тогда я написала ей сообщение через общую знакомую — тоже нет ответа. А потом на свободу вышел бывший муж и начал добиваться общения с дочерью», — рассказала Е1 Надежда.
Новые родители Сони знали, что мужчины тот же диагноз, от которого умерла Лена — туберкулез. Поэтому они боялись встреч и общения с ним. Надежда начинает собирать документы, чтобы удочерить Соню.
Когда женщина обращается в суд, она узнает, что в том же каменском суде лежит иск об установлении отцовства от бывшего мужа сестры.
«Я его раньше не видела. Сестра только рассказывала — ничего хорошего. Она жаловалась, что он не приехал ее встречать из роддома, и она одна приехала на автобусе с завернутой в одеяло дочкой. Он выпивал, пьяный бил ее, Никиту. Как-то по пьяни вышел на балкон с Соней в руках и угрожал, что спрыгнет вместе с ребенком», — поделилась Надежда.
Сам Иван заявил, что намерен добиться признания отцовства своей дочери. Сейчас мужчина живет в Новосибирске. Работает охранником в ЧОП. Вернувшись из колонии, он женился. Жене 25 лет. Она работает налоговым инспектором.
Супруги живут в квартире девушки. Местная опека выезжала туда, чтобы выяснить будущие условия проживания ребенка. Пришли к выводу, что все в порядке. Сам Иван из вполне благополучной рабочей семьи — отец водитель, мама работает на заводе. Они живут в деревне под Каменском-Уральским.
По словам Ивана, он никогда не забывал о своей дочери — из тюрьмы звонил супруге и теще. А потом он узнал, что дети находятся под опекой. Освободившись из колонии, он сразу побежал в опеку.
«Суд не принимал у меня документы. В опеке отказывались со мной разговаривать. Это длилось год. Потом я пожаловался в прокуратуру, что опека препятствует мне в том, чтобы установить отцовство, только тогда я получил письменный ответ из опеки. Обратился в суд. Суд принял документы», — рассказал Иван.
Он отметил, что хотел решить вопрос мирно, но ему не разрешили видеться с дочкой, обозвав наркоманом и алкашом.
«Я никогда в жизни не пробовал наркотики, а за остальные грехи я уже расплатился. Я же не за убийство сидел! Первая судимость — в 17 лет. Детская шалость — угоняли машины с парковки. Там было сразу три статьи: угон, кража и порча чужого имущества, за то, что побили машину. Дали 7 лет – за убийство меньше дают! В 25 вышел. А через три года снова посадили, за драку», — поделился мужчина.
По его словам, он никогда не обижал бывшую жену и детей. На вопрос, что будет с его дочерью, если он снова попадет за решетку, Иван ответил:
«Не попаду! Я за два года, что нахожусь на свободе, даже дорогу ни разу на красный свет не переходил. Устроился работать простым охранником, а сейчас я уже начальник смены. От болезни лечусь – у меня закрытая форма туберкулеза, я для людей не опасен. Жена меня во всем поддерживает. Я также готов заниматься лечением дочери, ходить на массажи — даже насчет садика договорились. Я и старшего готов забрать, хотя он не мой биологический сын, чтобы не разлучать брата с сестрой, если он согласится жить со мной», — отметил мужчина.
Сейчас все ждут результатов генетической экспертизы. Иван уверен, что они будут положительными. А вот Надежда с Михаилом надеются, что родство Ивана и Сони не подтвердится.
Иван настроен решительно. Он отметил, что даже готов пойти на небольшой компромисс.
«Конечно, сразу вырывать из той семьи не собираюсь. Я взрослый человек и понимаю, какой это стресс для ребенка. Как только установлю отцовство через суд — распишем график свиданий. Я буду приезжать из Новосибирска, встречаться с детьми и объяснять, кто я, и почему меня так долго не было. Когда мы привыкнем друг к другу, тогда и заберу», — подытожил Иван.
Ранее ИА «Уральский меридиан» рассказывало историю маленького Димы, который до 4 лет рос в наркопритоне. Его родная мать — наркоманка с ВИЧ, отец — садист, который бил мальчика молотком и тушил об него окурки. Так продолжалось до тех пор, пока Дима не попал в новую семью, где его приняли с любовью и заботой и стали прилагать все усилия, чтобы вырастить из него настоящего человека.
Кололись и били молотком: история маленького уральца, выросшего в притоне
Фото превью: Е1