История «Курского соловья», которая бежала от войны в Нижний Тагил | Уральский меридиан

Раиса Гладких. 1928, а по правде 1925 или 1926 года рождения. Родилась в деревне Шахово Фатежского района Курской области. Когда Великая Отечественная война пришла в ее дом, Рае было где-то 14–15 лет. Шахово на тот момент насчитывало 124 двора. Буквально пройдя дом–два, можно было найти какого-то родственника.

Рая росла сорванцом — бегала с мальчишками, пока ее старшие сестры шили кукол. Всего в семье Гладких было 4 сестры: Валентина, Татьяна, Раиса и самая маленькая «дюймовочка» — Евгения. Незадолго до войны родители Раисы, Анна и Иван, собирали старшую дочь учиться в Краснодарский край. Валя мечтала уехать в областной город, как она говорила, ей хотелось оставить деревенские замашки. Вот чего не скажешь о Раисе — она Курскую область любила всем сердцем, говорила, что родилась между Киевом и Воронежем.

«Знаешь какие у нас там были яблоки, — вспоминала Раиса, когда уже жила на Урале. — А видела бы ты, Катюша, землю — она сплошь чернозем. Трава наша там зеленее, антоновка, как персик, сладкая и белая. Воздух такой, что надышаться невозможно. Я бы никогда оттуда не уехала».

Но покинуть Курскую область Раисе с семьей все же пришлось. Впервые беда в дом Гладких постучалась в 1937 году. Отец попал под репрессии. На тот момент он работал счетоводом в сельпо. Иван закончил институт в Ленинграде и среди деревенских отличался своей образованностью. За что и поплатился.

Отец имел неосторожность сказать: «А ведь европейские рынки не хуже наших. Даже лучше — свободнее, там можно торговать» и добавил анекдот. Иван хотел сказать, что Советскому Союзу надо развивать торговые отношения, а не закрывать границы. Все это услышал его друг, и отца посадили в тюрьму на 10 лет.

Четверо детей остались на воспитании 36-летней Анны. Нужно ли рассказывать, как относились к семье репрессированного? На работу мать не брали, старшую сестру тоже. Все они подрабатывали своим трудом. Раиса и Татьяна устроились няньками, помогали приглядывать за ребятней в селе. Уже тогда они жили впроголодь, если бы не мамины руки, которые умели шить, то и носить девчонкам пришлось бы обноски. Рая с сестрами настолько были забиты тем временем осуждений и презрений, что до самой старости жили с опаской, что в дверь может постучаться «кто-то!».

История «Курского соловья», которая бежала от войны в Нижний Тагил

Раиса говорила, что война для нее началась с приходом немцев в деревню. Тогда особых средств связи не было, и все новости приносили со двора на двор от тех, кто ездил в Фатеж. До того, как деревня была оккупирована немцами, семья Гладких, конечно, знала, что в Фатежский район идут фашисты. Но кто ж решиться бросить свой дом, свою курскую землю. Нет, эти крепкие женщины не собиралась уезжать. Вместо этого сестры Татьяна и Раиса обкладывали ночью дом мешками с землей, чтобы он не сгорел. Рая забиралась на крышу и потихоньку скатывала мешок, чтобы он плотно лежал у стены.

Во время Великой Отечественной войны, с октября 1941 года по февраль 1943 года, Шахово находилось в зоне немецко-фашистской оккупации. Из исследовательской работы местного школьника Владислава Стоматия удалось восстановить картину того, как пришли в деревню немцы. После того, как они взяли Орел, немецкое командование повернуло 9-ю танковую дивизию на Фатеж, чтобы с севера нанести удар по Курску. Немецко-фашистские передовые части регулярной армии вошли в город Фатеж и на полтора года установили кровавый оккупационный режим.

В подвалах фатежской школы №1 фашисты содержали пленных красноармейцев, голодом и пытками доводили их до смерти, а затем закапывали в соседний ров.

«В пос. Шаховская у служащей Райпотребсоюза Акуловой К.В. немцы забрали 10 кур, 100 кг картофеля, 2 кровати, 2 матраца, 10 стульев, дверные занавески, диван, половики, чугуны, сковородки, чайную посуду и корыто», — отрывок из книги «Партизаны в битве за Москву. 1941-1942: Архивные документы и материалы».

Но Раиса помнила немецкое вторжение иначе. По всей видимости, Бог уберег и ей попались солдаты немецкой армии, а не фашисты.

«Конечно, мы боялись немцев. Особенно вначале, — рассказывала Раиса. — Они говорили на своем языке. К нам в дом приходили часто. Старших детей забрали к себе на работу. Мама сказала нам врать про свой возраст, мы были маленького роста, поэтому сходили за 10-летних детей с сестрой. Матери, чтобы уберечь дочерей, пришлось немцев кормить. Они приходили в дом, спали и ели. Зверства, которые совершали, нас не коснулись. Мы старались выжить, поэтому слушались и помалкивали».

Когда обстановка в деревне накалилась, и немцы продвинулись ближе к Курску, семью Гладких эвакуировали.

«Все, что я помню о том времени, — это голод. Всю еду мы отдавали. Нам оставались крохи, мама варила нам конфеты из свеклы, а мы бегали в лес за сладким луком. Мы были детьми, поэтому в дни тишины — играли. С мальчишками сделали мяч. Мокрой рукой нагладили оставшихся коров и из шерсти свернули шар. Конечно, пинали его с трудом, но выбора особого и не было. Чем дольше длилась оккупация, тем сложнее нам было. Одежду мы тоже отдали, поэтому у нас сестрами даже сменных трусиков не было. Мама сшила нам подъюбники».

В ночь перед эвакуацией Гладких остались на поле в стоге сены. Девчонки заигрались и решили так переночевать. Мама Анна прибежала к ним, чтобы забрать, но не получилось — началась бомбежка где-то поодаль, в стоге они остались до раннего утра. Утром их забрали и отвезли на вокзал. Только в поезде они узнали, что едут на Урал — в Нижний Тагил. Девчонки к тому времени уже подросли и подходили для рабочей силы на засекреченных заводах. Раиса трудилась на Хладокомбинате, Татьяна ушла в стеклодувы. Мама была дома, обшивала людей — на заказ, по хозяйству ей помогала Женя.

«Работали мы много. Домой возвращались не всегда — несколько раз в неделю приходили, чтобы поспать. Есть хотелось постоянно. Когда было совсем плохо и тяжко, я лежала и думала о яблоках, о наших курских садах с антоновкой, которых, конечно, уже не было — многие деревни в области погорели», — говорила Раиса.

Урал принял семью Гладких, но курские жители так и не смогли променять черную как смоль землю, на каменные горы. Раиса была благодарна дому, где ее приютили, но забыть Шахово не могла до самой смерти. Работа на заводе помогла семье Гладких выжить, но для них война не закончилась в 45-м году. Для Раисы она завершила в 1995 году. Почему? Им пришлось еще долго носить клеймо репрессированных, несмотря на то, что отца выпустили через год после конца войны.

Дочери долгое время писали письма властям, рассказывали о своих трудах и заслугах, как в годы войны трудились ночами на благо фронта, как пытались сохранить землю, когда на нее пришли фашисты. Отец вернулся, открыл лавку, но прожил недолго — еще в тюрьме он сильно заболел. Раиса долгое время получала отказы на работах, в различных организациях, ее сторонились, как дочери предателя Родины. Только в 1995 году она наконец получила документ, что реабилитирована. А в 2003 году ее труды молодого инженера, в годы войны державшей Хладокомбинат в Нижнем Тагиле с трудовым коллективом, были учтены, и из ребенка войны — она официально превратилась в ветерана Великой Отечественной войны. Хочется сказать, что комбинат не останавливал выпуск сладкой продукции. За годы войны появились новые сорта мороженого: солодовое, фруктовое на синтетической эссенции, овощное, суфле: солодовое, овощное, молочное, глясе фруктовое.

Почти все мороженое делалось на сахарине, а «коммерческое» — на сахаре. Подобное изменение ассортимента мороженого обуславливалось нехваткой необходимых ингредиентов для выпуска продукции: молока, сливок, сливочного масла и др. Раиса рассказывала, что на комбинате были еще и теплицы.

В итоге жизнь Раисы сложилось весьма благополучно. Она вышла замуж за шахтера 3 степени. Родила сына и дочь. После комбината работала бухгалтером. Вместе с мужем они получили 4-комнатную квартиру в доме, который строили пленные немцы. Муж Николай получил участок земли вдоль демидовской дороги. Но до самой старости Рая мечтала вернуться в Курскую область, хотя бы раз попробовать тех яблок, что ей давали сил, когда они голодали, прилечь на ту теплую землю и подышать тем самым деревенским воздухом. Но не случилось, Курская область так и осталась в ее прошлом и сердце.

История «Курского соловья», которая бежала от войны в Нижний Тагил

От автора. Эту статью я посвящаю свой бабушке Раисе Ивановне Гладких (Подволоцких), которая видела войну с тыла и смогла пройти все испытания, которые ей приготовили военные годы. Я буду еще долго жалеть, что так и не помогла ей вернуться домой в Шахово.

Послесловие. Курский соловей — это прозвище, которое дали моей бабушке сестры. Они согревались ее песнями под гитару, а любимой песней моей бабушки была «Коломбина», словами этой песни и хочется закончить рассказ:

Где-то в старом глухом городишке
Коломбина с родными жила.
До семнадцати лет не гуляла,
А потом себе друга нашла.
Она друга так сильно любила,
Дня без друга прожить не могла.
Раз в саду на вечерней прогулке,
К ней подруга ее подошла…

Следите за новостями ИА «Уральский меридиан» в нашем ТГ-канале.

Фото превью: Катерина Быкова © ИА «Уральский меридиан»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Прокрутить наверх

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: